На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Чаша с ядом
Софониба
принимает
чашу с ядом, 1634


   
Мужчина со шляпой
Мужчина со
шляпой, 1635


   
   
Даная
Даная, 1647
   

   
Даная - деталь
Даная, деталь

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 9

Простые конюхи в конюшне?.. Тюльп изо всех сил стиснул его плечи, Саския легонько сжала ему руку, но Рембрандт уже не мог сдержаться. Этот немец наклеивал мерзкий ярлык не только на бедных стариков из Дома призрения - Хармен Герритс, неграмотный мельник из Лейдена, тоже был им оскорблен и унижен.
- Прошу прощения, - сказал он голосом, в котором звенел такой накал, что дама-благотворительница, собиравшая грязные салфетки с ближайшего стола, испуганно вздрогнула. - Должен ли я понимать господина фон Зандрарта так, что этих стариков, или простых конюхов, как он предпочитает их называть, следует отнести к существам низшего порядка на том лишь основании, что они никогда не слыхали о Диане и Прозерпине? Я не сведущ в поэзии, но как художник могу сказать: взгляните на эти лица, и вы прочтете в них куда больше, чем на лице любого из ваших господ со вкусом и культурой. Я знаю это: я писал и тех и других. И когда я чувствую, что выдыхаюсь, я иду к этим простым конюхам, и они обновляют меня.
Наступила минутная пауза, и немец воспользовался ею: его маленькие желтоватые глазки оглядели Рембрандта с ног до головы.
- Оно и видно, господин ван Рейн. Я хочу сказать, что это ясно видно в ваших картинах.
- Да, видно. Видно еще и многое другое, - ответил Рембрандт, освобождая руку от предостерегающего пожатия Саскии. - Видно, например, что люди по горло сыты Дианами и Прозерпинами. То, что римляне подражали грекам, - это уже достаточно скверно; то, что итальянцы подражают римлянам, - это еще хуже. Но когда мы подражаем подражателям подражателей - это вовсе никуда не годится, это все равно что пытаться выжать кровь из сухих костей. Ваш Пегас давным-давно сдох, господин фон Зандрарт, и в конюшне стоит теперь только разбитый старый мерин, который так увяз в собственном навозе, что ему с места не сдвинуться, а уж к звездам и подавно не взлететь.
Рембрандт был слишком возбужден, чтобы думать о последствиях, и наступившее затем молчание доказало, что он остался победителем - ему никто не осмелился возразить, хотя Саския покраснела, а доктор Тюльп был в ужасе. Однако, когда врач взял на себя труд разъяснить, что господин ван Рейн говорил, конечно, не о поэтах, а об известной группе художников, преимущественно фламандских, Рембрандт отнюдь не рассердился на него: обижать поэта-лавочника ни к чему - этим ничего не добьешься. Впрочем, Фондель даже не рассердился: он только потер свой невинный лоб косточками пальцев и объявил, что спор всегда освежает, а честное столкновение мнений дает пищу нашему уму. Зато позднее, когда они с женой торопливо шли рука об руку вдоль темного канала и Рембрандт возбужденно рассуждал об этом неприятном происшествии, Саския все время молчала. Он не понимал, почему она молчит – из жалости к Фонделю или потому, что ей хотелось бы, чтобы муж, споря, вел себя так же холодно и учтиво, как ее фрисландские родственники, но его раздражали ее отчужденность и дурное расположение духа. С какой стати было ему сдерживаться перед этими дураками-мейденцами» которые только и знают что превозносить друг друга? У него нет причин быть осторожным: он не Тюльп и не собирается стать бургомистром. Возбуждение его еще больше усилилось, когда он услыхал, как на ратуше бьет одиннадцать. Как бы там ни было, сегодня у него будет с кем потолковать по душам - час еще не слишком поздний, к ним наверняка заглянет кто-нибудь из Стрелковой гильдии, и, рассказывая гостям о событиях сегодняшнего вечера, он вторично будет смаковать их.

Прошло добрых полгода после благотворительного ужина, прежде чем жена его снова забеременела, но даже тогда, когда доктор Бонус заверил ее, что она не ошибается, в этой второй беременности было что-то странно неправдоподобное. Тело Саскии полнело, а лицо становилось несоразмерно детским и худым. Глаза казались шире из-за синеватых кругов под ними; губы, обвисшие и часто полураскрытые, напоминали губы маленькой девочки; тонкая кожа на запавших щеках натянулась, и под ней отчетливо проступали скулы. Это было как раз такое лицо, каким Рембрандт собирался наделить ангела в апокрифической истории Товия, и он без устали писал Саскию. Меннонитский проповедник Ансло, сравнивая эти наброски с прежними, где Саския служила моделью для Флоры и Далилы, сумел даже объяснить такое превращение с богословских позиций.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru