На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Ночной дозор
Ночной
дозор, 1642


   
Фауст
Фауст, 1652

   
   
Синдики
Портрет синдиков
цеха сукноделов,
1662

   

   
Старик
Старик, 1631

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 16

Но то, что делу пришел конец, а зять его только покачивал головой да вздыхал, раздражало доктора, и раздражало сильнее, чем безнадежный и упорный отказ Тейса или казенный отрицательный ответ господ из сиротского суда, к которым он обратился с такой красноречивой просьбой. Возможно, Рембрандт был прав, запрещая ему прибегнуть к его превосходительству Констан-гейну Хейгенсу; возможно, его превосходительство тоже лишь покачал бы головой да вздохнул. Все богатые, по-настоящему богатые люди вроде Яна Сикса и Хейгенса неизменно проявляют в подобных случаях одну только олимпийскую грусть. Ян по крайней мере не собирался проявлять никаких других чувств - это было совершенно очевидно. Деньги для имущих были священны и неприкосновенны, и неотъемлемое право сохранять их для себя было столь же непререкаемым, как право не делиться с другими своей женой.
- Хочешь еще сосисок, отец?
- Да. Они превосходны.
Тюльп съел сосиски, хотя аппетита у него по-прежнему не было.
- И все-таки я не могу не думать о ван Рейнах, - продолжала Грета. - Что им теперь делать? Вопрос ведь не только в Рембрандте - остаются еще Хендрикье, Титус и девочка. Доктор опустил руку под стол и потрепал дочь по колену в. знак благодарности за ее отважную, хоть и бесплодную попытку.
- Как-нибудь выкрутятся. Люди и не такое переносят.
Муж Греты пошевелился, оторвав щеку от подпиравшего ее кулака.
- Им придется очень нелегко. - Ян отодвинул тарелку - к чести своей, ел он сегодня очень мало. - А до чего мерзко будет стоять и смотреть, как выносят из дому вещи!
- Ну, Рембрандту вовсе необязательно присутствовать при этом, - возразил Тюльп почти беспечным тоном.
Грустные глаза молодого аристократа, куда менее решительные, чем на портрете, встретились наконец с глазами его тестя.
- Мне противно даже заговаривать об этом, - сказал он, - я понимаю: это почти ничего. Но все-таки это хоть немного им поможет. Словом, я хочу пригласить их сюда - пусть поживут у нас, пока все не кончится. Две недели, месяц, сколько угодно.
Да, в сравнении с пятнадцатью тысячами флоринов это было почти ничего. В известном смысле даже хуже, чем ничего: провести некоторое время на лоне природы в такой роскоши значило усугубить убожество и нищету предстоящей им жизни.
- Это, конечно, не изменит их положения, - вставила Грета. - Разве что им всем, особенно Титусу и девочке, полезно будет побыть на воздухе.
- Очень мило с твоей стороны, Ян, что ты подумал об этом. - Тюльпу удалось произнести фразу с вполне правдоподобной сердечностью. - Хендрикье и детям это принесет пользу, а сам Рембрандт, независимо от того, приедет он или нет, оценит твое великодушие.
На этот раз Тюльп, уже не таясь, потрепал дочь по холодной руке, безжизненно лежавшей на смятой салфетке: он почувствовал, что вывел разговор из опасных вод и благополучно высадил его на плоские берега банальности.
- Как же нам поступить, отец? Послать ему записку?
- Вот именно. Так будет деликатнее. Напиши сегодня же, а я захвачу ее с собой - я собираюсь к нему завтра вечером.
- Не уезжай. Останься хоть до понедельника. Тюльп покачал головой. Огорчение дочери отдавало на этот раз фальшью, и врачу было больно вспоминать, как искренне произносила она вчера те же слова. Муж ее уговаривал тестя еще дольше, но тоже без подлинной убежденности. Конечно, они огорчатся, проводив его в дорогу, и через неделю-другую опять начнут просить его приехать. Но врач знал, что они не будут чувствовать себя несчастными, сидя без него за этим столом в легких летних сумерках, - у них останется их мир, в котором подарок в пятнадцать тысяч флоринов казался нелепостью даже Яну Сиксу, меценату из меценатов. И если сегодня ночью они вернутся к утреннему разговору, то лишь за тем, чтобы уверить друг друга, что ни о чем подобном не могло быть и речи: ни один разумный человек - а отец, слава богу, разумом не обижен - никогда не додумался бы до этого.
Возвращаясь домой на судне, а потом сидя за воскресным обедом уже в собственном доме, Тюльп всеивремя с раздражением думал о письме, которое обещал передать сегодня же. На вполне естественные расспросы жены он ответил немногословно - все его мысли были сосредоточены на бумаге, похрустывавшей у него в кармане. И теперь, медленно бредя в теплом июньском мраке, он удивлялся собственной глупости.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru