На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Ночной дозор
Ночной
дозор, 1642


   
Фауст
Фауст, 1652

   
   
Синдики
Портрет синдиков
цеха сукноделов,
1662

   

   
Старик
Старик, 1631

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 16

Доктор подставил руку под воск, капавший со свечи, и вспомнил о нескольких грубых и мощных рисунках, которые лет тридцать тому назад, во время чумы, унес ночью из вестибюля Ластмана. Да, первая горькая правда, надолго погребенная под толщей честолюбия, любви и мирской суеты, встала из своей могилы. Под ногами Тюльпа, возведенная мастерством до мрачного мерцающего великолепия, лежала древняя истина: быть человеком - значит страдать от тяжких утрат, мучиться и умирать.
- Боже мой! - вырвалось у врача.
На секунду маленькие глазки, сверкавшие на другой стороне комнаты, благодарно потеплели, а затем снова стали насмешливыми и взглянули на гостя точно так же, как смотрели через пустую раму.
- Недурны, не правда ли? - спросил художник тоном, разительно неподобавшим тому, о чем он говорил. - Это как раз такие вещицы, приятные, успокоительные, которые каждый охотно повесит у себя в гостиной. И надеюсь, вы заметили, сколько трудов я положил, чтобы добиться красивой заглаженной поверхности?
- Послушайте, - остановил его Тюльп. - Если у вас хватает разума, чтобы писать вот так, то вы не можете не понимать, что мы живем в век дураков.
Художник не ответил. Он просто встал и указал на натюрморт с тушей забитого быка, где красота и разнообразие фактуры являли какой-то дикий контраст с уродливостью сюжета, а потрясающе богатые красные, кремовые и пунцовые тона придавали подлинную осязаемость сырому мясу, сухожилиям, костям и мертвому жиру.
- Разве это не напоминает распятие, вернее сказать, висящего на кресте Иисуса? В сущности, это то же самое, только в более низком плане. Те же плоть и кровь... И вот это мы едим.
«Еще несколько шагов в том же направлении, и ты кончишь, как Гертье Диркс», - подумал врач.
- Зачем вы ограничиваете себя двумя свечами? - вслух сказал он. - Много вы этим не сэкономите, а глаза и настроение себе портите.
- Это Хендрикье придумала экономить на свечах. И начала она с кухни и маленькой гостиной. - Рембрандт взъерошил и без того растрепанные волосы. - Она хотела приберечь их, чтобы у меня здесь было светло, но теперь я понял, что свечи мне не нужны или, во всяком случае, их нужно очень мало. Когда я не пишу, предпочитаю сидеть в темноте.
- Это безумие!
- Безусловно. Должен признаться: я вообще во многом безумен. Например, работаю, как безумный. Сами видите, - Рембрандт мрачно и без всякого чувства гордости указал головой на выставку, разложенную перед ним. - Это не все - там, у стены, стоят другие. Я никогда еще не писал с такой быстротой.
- Так не время ли остановиться и отдохнуть?
- Отдохнуть? Да разве я могу?
- Ян и Грета предлагают вам приехать в Эймонд и пожить у них.
Тюльп вытащил из кармана письмо, не сожалея больше о. том, что привез его, и находя в нем только один недостаток - то, что это было всего лишь письмо; но художник, не дав себе труда распечатать конверт, сунул его в карман штанов. - Пожалуй, вам следует поехать. Возможно, это пойдет вам на пользу.
- На пользу? Боже милостивый! Отдых в деревне, пикники, прогулки, веселые ужины и всякое прочее... - Рембрандт спохватился, и бранное слово не успело сорваться у него с языка. - Нет уж, с вашего позволения, я останусь здесь, пока меня не вышвырнут.
- Допускаю, что лично вас это не пугает. Но Хендрикье и Титусу будет, по-моему, тяжело. Им лучше бы при этом не присутствовать.
- Вот пусть и отправляются куда угодно, - гневно и презрительно отозвался художник. - Кто их держит? Пусть убираются в Эймонд или в другое место. Скатертью дорога!
- Но без вас они не поедут, и вы это знаете.
- Ну и дураки! Я только и мечтаю, чтобы меня оставили одного.
Художник говорил правду: это подтверждали и картины и сам их создатель, грязный, полный ненависти, умышленно отталкивающий всех и столь же мало общительный, как зверь, в которого всадили копье. Самому доктору тоже было бы лучше убраться отсюда - его особа раздражала хозяина, но Тюльп хотел уйти так, чтобы уход его не прозвучал упреком: он понимал, что его уязвленное самолюбие - пустяк в сравнении с сознанием одиночества, отверженности и позора.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru