На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Святой Матфей
Святой
Матфей, 1661


   
Снятие с креста
Снятие с
креста, 1634


   
   
Христос в Эммаусе
Христос
в Эммаусе, 1648

   

   
Давид и Урия
Давид и
Урия, 1665


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 8

- Что ж, никто не станет винить тебя за то, что ты отпустил его, - сказала она, старательно избегая удивленных светлых глаз золовки. - Пусть лучше займется чем-нибудь другим: ему всегда было не место в мастерской.
- Простите, - вмешалась Лисбет, - а что, собственно, вам в нем не нравится: его манеры или то, как он пишет?
Ответить следовало бы Рембрандту, но он не успел придумать примирительную фразу - Саския опередила его.
- И то и другое, - отрезала она, глядя прямо в лицо Лисбет. - Он не умеет и никогда не умел писать - это понимаю даже я. И, кроме того, он слишком редко моется.
- Я не разбираюсь в живописи, - возразила Лисбет, бросая салфетку на стол. - Поэтому я не берусь судить о том, как он пишет. А если он на чей-то вкус недостаточно чистоплотен, то, вероятно, лишь потому, что, как лошадь, работает по дому. Один бог знает, как я теперь управлюсь одна с мытьем окон, топкой печей и беготней по лавкам. Я понимаю, вы все уже решили между собой. Но почему никто не спросил меня, почему никто не думает, каково придется мне, когда уйдет ван Флит?
- Я никого не спрашивал, как мне поступить с ван Флитом. Ученики мои - я и решаю, - вмешался Рембрандт, чувствуя, как гусь жирным комом застревает у него в желудке. - Мастерская принадлежит мне, и я вправе отказаться от любого ученика, который не отвечает моим требованиям.
- А не скрываешь ли ты сам от себя истинных причин своего решения? - спросила Лисбет. - Ты знал, какой из ван Флита художник, еще до того, как привез его в Амстердам. Не потому ли ты отказал парню, что мы все стали здесь чересчур изысканными и он уже не устраивает тебя даже как поденщик? Не потому ли, что тебе стыдно за него перед Флинком и Болом, перед твоими богатыми заказчиками и знатными гостями?
- А если даже отчасти и так? - сказал Рембрандт, глядя на сестру поверх посуды. - Предположим, что он ставит меня в неловкое положение. Разве из этого следует, что я собака?
- Никто не называл тебя собакой. Но ты стыдишься его и отказал ему, как только он тебе стал не нужен, - вот и все, что я сказала.
- Я предоставил ему все возможности, а он не сумел воспользоваться ими. Он изо дня в день жил среди воспитанных людей и не научился мыть шею. Он сидел за одним столом с людьми, а до сих пор ест, как животное. Он слышал вокруг правильную речь, а у него изо рта вылетает такое, чего можно ждать лишь от возчика. Если он ничему не научился за эти годы, то виноват в этом не только я, но и он сам.
За этой вспышкой последовало зловещее молчание, но даже оно не вызвало у художника такого отвращения, как жестокие слова, которые его вынудили сказать о бедняге ван Флите, так беспрекословно ушедшем из дому.
Когда Лисбет заговорила снова, голос у нее был глухой и ровный.
- Я понимаю, на что ты намекаешь. Я для тебя - то же самое, что ван Флит, - сказала она. - Конечно, ты не станешь утверждать, что я слишком редко моюсь или ем, как животное, но я не ручаюсь за правильность речи и не стала изящной дамой, несмотря на изумительные возможности, которые ты мне предоставил.
- Не будь смешной. Ты же знаешь: речь не о тебе.
- Ты покончил с простой, естественной жизнью, которой мы жили в Лейдене, ты стыдишься ее, ты не хочешь, тобы ван Флит или кто-нибудь вроде него мозолил глаза твоим новым знатным друзьям. А раз ты по частям выбрасываешь эту жизнь за борт - недаром ты вышвырнул ван Флита из дому, как изношенный башмак, - я не стану ждать, когда наступит мой черед. Я уйду раньше, чем мне предложат уйти. Я немедленно уложу вещи и с первым же судном уеду отсюда.
Если Рембрандт не сразу ответил на выходку сестры, то лишь потому, что просто онемел от изумления: ему никогда не приходило в голову, что Лисбет может уйти. И сейчас, глядя на ее покрывшийся пятнами лоб, он впервые представил себе, как хорошо станет тут без нее: можно будет предаваться любви, не боясь, что у тебя вырвется смех и вскрик, завтракать и ужинать когда и как вздумается, не считаясь с неуклонным распорядком дня. Можно будет ездить куда угодно, не чувствуя себя стесненным присутствием третьего человека в карете, устраивать вечеринки, не думая о том, что на них надо приглашать кого-нибудь, кто ухаживал бы за его сестрой и ублажал ее, чтобы она не обиделась...  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 » стр 13 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru