На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Святой Матфей
Святой
Матфей, 1661


   
Снятие с креста
Снятие с
креста, 1634


   
   
Христос в Эммаусе
Христос
в Эммаусе, 1648

   

   
Давид и Урия
Давид и
Урия, 1665


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 8

- Не глупите, Лисбет. У нас и в мыслях не было ничего подобного, - не слишком убедительным тоном возразила Саския.
- Вздор! - отрезал Рембрандт с грубоватой сердечностью, которая показалась неуместной и фальшивой даже ему самому. - Никуда она не уедет - это все только слова.
- Вы еще увидите, какой это вздор! - крикнула Лисбет, вскакивая с такой яростью, что задрожал стол. - Мне нужно одно - комната, где жить, а теперь она в Лейдене найдется. Я уезжаю сегодня же.
Все дальнейшее показалось Рембрандту сценой из какой-то странной незнакомой пьесы. Лисбет действительно выбежала из комнаты, а он молча смотрел ей вслед и не проронил ни слова даже тогда, когда дверь с шумом захлопнулась.
Наконец он положил салфетку на стол.
- Вероятно, мне надо пойти к ней и разом положить конец всем этим глупостям.
- По-моему, да.
Он медленно встал, обошел стол и, наклонившись, поцеловал кудри на затылке Саскии.
- Пожалуйста, без этого. Сейчас не время, - отстранилась она с каким-то странным смехом. - Чем дольше ты задержишься здесь, тем сильнее она разозлится.
Он знал, что Саския права, и все-таки вышел в прихожую не раньше, чем подул жене за ухо, ущипнул ее за локоть и поцеловал в шею. Дверь была закрыта. Сестра не заперла ее, но дерево разбухло от весенней сырости, и художнику пришлось ударить плечом, после чего он ввалился в комнату с видом не только неуравновешенным, но прямо-таки глупым. Он думал, что застанет здесь полный хаос, но ошибся. Лис-бет упаковывала свои вещи, не трогая платьев и мехов, которые покупал ей Рембрандт, чтобы она не так остро чувствовала, как несчастна ее жизнь. На постели лежали лишь небольшие кучки самых необходимых предметов - нижние юбки, ночные рубашки, простые платья и накидки. И внезапно он понял, что мысль о возможности отъезда, которая появилась у него лишь несколько минут тому назад, возникла у Лисбет еще в тот день, когда он впервые увлекся Саскией.
- Послушай, Лисбет, я вовсе не хочу, чтобы ты уезжала, - беспомощно начал он, остановившись на полпути между дверью и постелью. - То, что я сказал о ван Флите, не имеет к тебе никакого отношения. Повесь-ка это обратно в шкаф и ступай есть сладкое.
- Сегодня я в последний раз ела под этой крышей, - отрезала она, и хотя сами слова прозвучали высокопарно и банально, спокойствие и холодность, с которой Лисбет произнесла их, придали им подлинную бесповоротность.
- Но почему?
- Зачем ты спрашиваешь? - отозвалась она, укладывая в дорожный баул стопку уже сложенных ночных рубашек. - Ты сам все прекрасно знаешь.
- То, что я женат и люблю свою жену, еще не означает, что я хочу выжить тебя из дому.
- Если бы даже ты хотел, чтобы я осталась у тебя, - а ты этого не хочешь - я все равно уехала бы. Двум женщинам под одной крышей тесно, - говорит старинная пословица. Это ее дом, а не мой, и время тут ничего не исправит: дальше будет еще хуже. Кроме того, я устала от попыток быть не такой, какая я на самом деле. Если уж мне суждено скрести полы на кухне, я предпочитаю делать это у себя дома.
Рембрандт опять перевел взгляд на красивые платья, одиноко висевшие в шкафу.
- Возьми их с собой - они твои, и я не хочу, чтобы ты их бросала, - сказал он, и на сердце ему навалился камень: он понял, что последние его слова прозвучали как согласие на ее отъезд.
- Потому что, оставшись здесь, они будут упреком тебе? - отпарировала Лисбет. - Насколько я понимаю, упрекать себя ты можешь только в одном - в том, что не отослал меня еще тогда, когда мне было к кому возвращаться. Теперь же у меня никого нет: Хендрик Изакс женат, Геррит умер.

Колокола, звон которых гулким эхом отозвался в пустом зале Хирургической гильдии, уже пробили одиннадцать, и Николас Питере, больше известный под именем доктора Тюльпа, отлично понимал, что окно за его спиной, единственное освещенное окно в громадном темном здании, может привлечь к себе внимание городской стражи, которая вскоре пойдет в обход по улицам, где гуляет ветер. Самое разумное в такой час - пойти домой и лечь спать, но доктор Тюльп помнил, что ему надо сделать еще один визит. Часов около девяти его пунктуальный португальский коллега доктор Бонус, заметив свет в окне гильдии, зашел сказать, что жена их общего друга Рембрандта только что разрешилась от бремени мальчиком.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 » стр 13 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru