На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Святой Матфей
Святой
Матфей, 1661


   
Снятие с креста
Снятие с
креста, 1634


   
   
Христос в Эммаусе
Христос
в Эммаусе, 1648

   

   
Давид и Урия
Давид и
Урия, 1665


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 8

- Жалею, что разбудил вас.
- Ну что вы! Я все равно не проспал бы долго: никак не могу успокоиться, все время вскакиваю. Мне все кажется, что это не кончилось...
- Нет, это кончилось. Бонус сказал, что все в порядке.
- Кажется, да - только не благодаря, а вопреки повивальной бабке.
- Она удерет отсюда, как только увидит меня. Не пойти ли нам взглянуть на мать и ребенка?
- Да, пожалуй. - Рембрандт с яростным и нетерпеливым вздохом пригладил рукой фантастически растрепанные волосы и добавил: - Если, конечно, кормилица позволит нам это. Я видел Саскию и ребенка не больше Десяти минут. По-моему, главная обязанность кормилицы, которая, видит бог, стоит мне хороших денег, состоит в том, чтобы выгонять из комнаты отца.
Спальня тоже была еле освещена огнем камина и одной свечой. Врач остановился на пороге, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте, и кормилица, выглянув из-за плетеной колыбели, кивнула им в знак того, что разрешает войти. Это была жирная, притворно веселая особа. В зубах она держала булавки, на широких коленях ее лежали свивальники. Саскии было почти не видно - она утопала в глубокой тени полузадернутого полога. Повивальная бабка, усталая и разобиженная, мрачно поднялась с пышного резного и раззолоченного ложа, стоявшего у окна, и вышла на освещенную середину спальни.
- Для посетителей уже поздновато, - буркнула она.
- Это врач, госпожа Схепен, - пояснила кормилица, не вынимая изо рта булавок.
- Еще один?
Повивальная бабка схватила свой плащ и направилась к двери.
- Спокойной ночи вам, доктор. И вам тоже, господин ван Рейн. В одном можете быть уверены: от недостатка докторов ваша жена не умрет, - бросила она и, прежде чем ей успели ответить, вышла из комнаты.
- Моя жена спит?
- Кажется, да. Устала она, бедняжка. Кормилица выплюнула булавки в жирную красную ладонь.
- Я не сплю, няня, - раздался из темноты голос Саскии. - Только не забирайте ребенка - пусть еще побудет со мной.
- Не зажечь ли еще одну свечу? - предложил Рембрандт. - Здесь так чертовски темно, что голову сломать можно.
Кормилица выбралась из-за скрипучей колыбели и зажгла три свечи - она явно старалась всех умиротворить и всем угодить. Доктор взял свечу, подошел с ней к постели, и пламя озарило распущенные огненно-яркие волосы молодой матери. Очаровательное торжествующее лицо Саскии удовлетворенно улыбалось. Ребенок, все еще не запеленутый, а только завернутый в шерстяные пеленки, лежал на изгибе ее руки, привалясь головкой к груди, набухшей и перебинтованной полотняным бинтом. С роженицей все было в порядке: Тюльп понял это по ясным ее глазам и мягкому блеску кожи. Он поднес свечу поближе и взглянул на ребенка - славный мальчуган и довольно крупный, вот только от прикосновения что-то слишком медленно задвигался.
- Как вы находите его, доктор? Здоровый ребенок? - спросила Саския.
- Да, милочка, у него есть все, что полагается, - уши, глаза, нос, все четыре члена и даже пятый. - Саския хихикнула, и Тюльп осторожно поцеловал ее влажный лоб. - Теперь у вас одна забота: лежать и радоваться на него.
- Не пора ли запеленать его, доктор? - вмешалась кормилица.
- Сейчас запеленаете, только сперва дадим отцу подержать его.
Врач взял теплый сверток, повернулся и протянул его Рембрандту, который принял ребенка не столько радостно, сколько опасливо. Но стоило малышу несколько раз вздохнуть и чуть-чуть пошевелиться в шерстяных пеленках, как усталое лицо художника утратило свою суровость: нежность стерла с него обострившиеся линии и смягчила углы горько сжатого рта. Грубая небритая щека легко и осторожно прикоснулась к круглой маленькой головке, холодные светлые глаза затуманились слезами.
- Как вы назовете его? - спросил врач, чтобы прервать молчание.
- Ромбартусом, по отцу Саскии. Но я боюсь сделать ему больно - он такой маленький и слабый.
- Он посильнее, чем вы думаете. Возьмите малыша, няня, его действительно пора запеленать. А вы, Рембрандт, поцелуйте на ночь жену и ступайте угостите меня бокалом вина: уж хоть этот гонорар я с вас получу - не зря же я тащился сюда в такую ночь.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 » стр 13 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru