На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Ночной дозор
Ночной
дозор, 1642


   
Фауст
Фауст, 1652

   
   
Синдики
Портрет синдиков
цеха сукноделов,
1662

   

   
Старик
Старик, 1631

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 14

Хендрикье была уверена, что он придет рано, и к половине восьмого посуда, оставшаяся после ужина, была уже водружена на полки, Титус выкупан и уложен в постель, волосы Ханни собраны в шелковистый узел, а ее богато вышитый передник, надетый поверх безупречно строгого черного платья из бумазеи, безжалостно туго затянут вокруг тонкой талии. Девочке велено было открывать гостям на стук дверного молотка, зажечь свечи, подавать вино и еду, присматривать, чтобы ведерко для охлаждения вина было все время набито снегом, а в промежутках, когда ей нечего будет делать, сидеть в передней тихо, как статуя. Воткнув гребень в волосы Ханни, увенчав засахаренным имбирем пирамиду апельсинов и фиг, откупорив и попробовав вино, хозяйка дома сдернула наконец с головы косынку и побежала наверх чистить одежду, приготовленную для Рембрандта. Одевшись, - а было уже около восьми, - Рембрандт долго не мог заставить себя чем-нибудь заняться; когда же на соседней колокольне пробило четверть девятого, решил наконец сесть за книгу. Но это оказалось ненужным: на верхней ступеньке крыльца кто-то зашаркал ногами, отряхивая снег, и хотя это, вероятно, был только Ливенс, Рембрандт, забыв о приличиях, не выдержал, отстранил бедняжку Ханни, испуганно глядевшую на него, и сам пошел открывать двери. Один вид его превосходительства Константейна Хейгенса, стоявшего на пороге, вновь привел художника в возбужденное состояние, в котором он пребывал всю вторую половину дня. Глаза Хейгенса, несмотря на мешки под ними, по-прежнему блестели, губы, несмотря на Морщины, окружавшие рот, складывались в прежнюю застенчивую улыбку. Он протянул хозяину обе руки, и крепкое их пожатие было красноречивее любого объятия.
- Как я счастлив видеть вас! Как хорошо вы выглядите после стольких лет! Мне страшно даже подумать, сколько времени прошло после нашей встречи! - воскликнул он, входя в ярко освещенную приемную и все еще держа Рембрандта за руку.
- Десять лет, ваше превосходительство, хотя этому трудно поверить, глядя на вас.
- На меня? Но я же удручающе постарел. Хейгенс поднял голову и оглянулся вокруг, несомненно ожидая увидеть Яна Ливенса. Подошедшая Ханни приняла у него касторовую шляпу и черный плащ, усеянный звездочками снега, и помогла ему отряхнуть влагу с брыжей. В дни, когда брыжи выходили уже из моды, уступая место французским кружевным воротникам, было как-то особенно приятно видеть, что Хейгенс еще оставался верен им.
- А как поживает ваша очаровательная жена? - осведомился он.
- Она умерла, ваше превосходительство.
- Умерла!
- Да. Вы не могли этого знать. Она скончалась от воспаления легких три года тому назад.
- Прелестная Саския умерла! - Бархатистые глаза гостя смотрели прямо на художника, не пытаясь избежать зрелища его горя. - Боже мой, я даже не предполагал, иначе непременно написал бы вам. Надеюсь, вы в этом не сомневаетесь? Умерла! В ее-то годы! И теперь вы совсем один в этом огромном доме...
- Не совсем. - Интересно, что подумал бы секретарь принца, выложи он ему все как есть? - Со мной мой сын Титус, ему четыре года. У меня экономка. - Рембрандт подумал о Хендрикье, сидящей сейчас наверху за вязаньем, и решил, что сказал именно то слово, которое она хотела бы услышать от него. - Да, экономка, служанка и одиннадцать учеников, причем пять из них живут здесь, в мансарде. Нет, я не один.
- И вы продолжали учить и писать, несмотря на такое горе?
Серьезный, пристальный взгляд, дрожь в голосе, маленькая рука, опустившаяся на рукав бутылочно-зеленого камзола художника... Рембрандт почувствовал, что он просто обязан сказать за это хоть частицу правды.
- Учить мне было легче, нежели писать, - ответил он. - Занятия не позволяют замкнуться в себе. Впрочем, в последние три года я не только учил, но и писал - правда, меньше, чем до ее смерти.
- Этого следовало ожидать. Я поражаюсь, как вы вообще нашли в себе силы не бросить живопись после такого потрясения, да еще с ребенком на руках, учениками и этим огромным домом. Хочу надеяться, что вы не насиловали себя и втягивались в работу постепенно.
Хейгенс опустил руку, но лишь после того, как ласково погладил волосатую руку хозяина.
- Боюсь, что я втягивался в нее слишком долго. За три года человека могут забыть: вокруг так много перемен, так много новых имен...  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru