На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Ночной дозор
Ночной
дозор, 1642


   
Фауст
Фауст, 1652

   
   
Синдики
Портрет синдиков
цеха сукноделов,
1662

   

   
Старик
Старик, 1631

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 15

- Есть спрос или нет, а продавать мне придется, - объявил наконец Рембрандт.
- Почему? Простите за нескромность, но я спрашиваю только потому, что хочу помочь вам разобраться в деле. Разве у вас не лежит в банке значительная сумма? Я имею в виду деньги покойной госпожи ван Рейн.
- Они оставлены не мне, а Титусу.
- Но вы имеете право распоряжаться ими?
- Да. Я был назначен душеприказчиком. Молодой человек облегченно вздохнул и распрямился, словно с его хрупких плеч сняли тяжелый мешок.
- В таком случае выньте их. Выньте их немедленно и уплатите по закладной, - потребовал он.
- Но, поступив так, я ограблю Титуса.
- А кому принадлежит ваше собрание, как не Титусу? Он наследует не только матери - упокой, господи, душу ее! - но и вам. Пустив на ветер его наследство, вы окажете ему дурную услугу. Лет через десять он не поблагодарит вас за то, что Рубенса, который стоит восемьсот флоринов, вы продали за триста-четыреста - это самое большее, что я выручу за него сейчас.
Триста-четыреста... Как страшно упали цены!
- Быть может, - растерявшись, сказал Рембрандт, готовый выбросить за борт - самое дорогое, лишь бы умилостивить вымогательницу-судьбу, - быть может, лучше продать несколько Сегерсов или Брауверов?
- Сегерсов или Брауверов? Боже упаси! Только не их! Даже если бы у людей водились сейчас свободные деньги, чего нет и в помине, эти вещи простояли бы в лавке долгие месяцы и в конце концов пошли бы за бесценок. Они не в моде, их изумительная мощь и шероховатость считается теперь пороком - все требуют заглаженной поверхности.
Рембрандт молчал. Он сидел, стиснув голову руками. Еще одна горькая пилюля: Сегерс и Браувер забыты и отвергнуты, в мире царят Ван-Дейк и вся эта компания выхолощенных придворных шутов...
- Нет, - продолжал молодой человек с таким искренним, хоть и робким сочувствием, что было ясно: он понимает, что дело тут не в деньгах, а гораздо глубже, - нет, на вашем месте я не продал бы ничего - ни одного наброска, ни одного офорта. Мода приходит и уходит: сейчас публика требует гладких пресных полотен современной школы, но настанет день, когда...
- Да разве я доживу до него?
Этот недостойно громкий крик вырвался у художника потому, что он вспомнил, как поразительно осязаемо многое из созданного им: морщинистые руки матери, возлежащие на Библии, пышное золото волос Данаи, густая вышивка на камзоле Рейтенберга и предвестница смерти - сеть морщин на щеках Адриана. Он не имел права на этот крик, не имел права обнажать перед молодым человеком свои раны.
- Мы доживем до него, учитель! - Два эти слова - «мы» и «учитель» - были для де Йонге единственным средством утешить художника, и Рембрандт, подняв голову, слабо улыбнулся, чтобы показать, что с него довольно даже такого слабого утешения. - Мы обязательно доживем до него, но сейчас речь не об этом. Сейчас самое главное - расплатиться с Тейсом, и, на мой взгляд, не идти в банк из-за нелепой щепетильности - это чистое безумие.
- Хорошо. Раз вы считаете, что так надо, я пойду в банк.
- Поверьте, это самое разумное решение. Когда вы пойдете?
- Хоть сейчас.
- Прекрасно. Если угодно, я пойду с вами.
Но Рембрандт только покачал головой в ответ на новую любезность.
- Не надо, Клемент. Я полностью владею собой и справлюсь сам, но все равно спасибо.
Теперь, когда решение было принято, на душе у художника стало спокойно и почти весело. Сейчас он отправится в банк и приступит к делу. Предстоящая процедура совершенно проста и естественна: ты идешь по залу, где почти нет людей и стоит ленивая, пронизанная солнцем тишина, потом обращаешься к конторщику, в котором видишь чуть ли не старого друга - он так часто подтрунивал над полным твоим неумением разобраться в собственных делах. Но сегодня в знакомом лице, полускрытом грудой гроссбухов, появилось что-то непривычное: усталые серые глаза, затуманенные толстыми стеклами очков, сперва расширились, затем моргнули, словно конторщика испугало появление Рембрандта.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 » стр 13 » стр 14 » стр 15 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru