На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Чаша с ядом
Софониба
принимает
чашу с ядом, 1634


   
Мужчина со шляпой
Мужчина со
шляпой, 1635


   
   
Даная
Даная, 1647
   

   
Даная - деталь
Даная, деталь

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 10

Удар, как он ни был слаб, уже разозлил Рембрандта, но оскорбление, которое Саския бросила ему в лицо, привело его в настоящее бешенство. «Мужлан!» - повторил он про себя, входя в спальню и захлопывая за собой дверь. Так, несомненно, называл сына лейденского мельника Питер Ластман. Мужлан - вот что подумали знаменитости, собравшиеся в доме госпожи ван Хорн, когда увидели его на пороге маленькой прихожей; мужлан - вот как, вероятно, честят его за глаза родственники Саскии. Каким еще словом, как не этим, называет его компания мейденцев, которые все заодно? Рембрандт сорвал с себя куртку и швырнул ее на стул, а шарф бросил на пол посередине комнаты - пусть она видит, что ему тоже на все наплевать. Камин уже разгорелся, но художник схватил кочергу и стал так ворочать поленья, что над ними взметнулись красные снопы искр. А когда он перестал греметь кочергой, до него даже сквозь закрытые двери донесся кашель Саскии. «Она раскашлялась только для того, чтобы показать, как она несчастна, и обвинить во всем меня», - подумал он, снимая сырые башмаки и надевая теплые домашние туфли, - кое-какие вещи Саския никогда не забывала делать. Но кашель не умолкал так упорно, что Рембрандт понял - жена не притворяется, и его холодная недоверчивость уступила место вспышке гнева. Теперь она, конечно, заболеет! Ей надо было лежать в постели, а она бросилась к госпоже Пинеро, затеяла нелепую чистку шкафов, вогнала себя в пот и в довершение всего побежала разыскивать его, словно он потерявшийся ребенок, которого нужно за руку отвести домой. Художник провел щеткой по волосам, растрепанным ветром и торчавшим во все стороны, и вышел в гостиную - надо же посмотреть, что с ней. Того, что он увидел, было вполне достаточно, чтобы опять привести его в безотчетную ярость. Саския сидела на полу в раздражающе театральной позе - она, видимо, решила, что этим нагляднее всего докажет свое смирение и покорность. Она сидела на полу возле ложа, на котором была Данаей: рука покоится на одной из парчовых подушек голова склонилась на руку, огненные кудри распушены и растрепаны, глаза устремлены на смятый носовой платочек, лежащий на ее согнутом колене.
- Встань! - приказал он, задыхаясь от жалости и гнева. - Зачем ты сидишь на полу?
Саския не ответила. Глаза ее были по-прежнему устремлены на платок, и когда Рембрандт в свою очередь взглянул на него, он увидел на смятом полотне кровавое пятно.
- Откуда это?
- Кровь? Кажется, изо рта, когда я кашляла.
Она скомкала платок и прикрыла его рукой.
Выскочить потной на улицу в лютый холод, чтобы найти его... Столько народу умирает от воспаления легких, а ведь Саския хрупка, как зимняя роза. Рыдание подступило у него к горлу, но оттуда вырвался только крик: «Мартье!»
Служанка выскочила из кухни с кастрюлей в руке.
- Беги за доктором Бонусом.
- Куда бежать, ваша милость? Где мне его искать?
Этого Рембрандт не знал, а думать он не мог. Он только вырвал платок из рук Саскии и, словно читая на нем зловещее предсказание, присматривался к размерам и цвету кровавого пятна.
- Дома. В больнице...
- Не гоняй зря бедную девочку - она не найдет его, - поразительно спокойным тоном перебила Саския мужа. - Разве ты забыл, что у нас сегодня гости? Или он, или Тюльп обязательно будут.
- Так что же мне делать, ваша милость?
- Ничего, - ответила Саския, устало улыбаясь и вставая. - Сними мясо с вертела, пока оно не сгорело, и накрой стол к ужину. А я пойду и умоюсь.
Рембрандт подал ей руку, и она протянула ему свои влажные пальцы, глядя на него с таким раскаяньем, мольбой и любовью, что он едва удержал слезы.
- Я здорова, у меня ничего не болит, со мной все в порядке, - сказала она.

Доктор Тюльп - сегодня он казался особенно добрым, несмотря на свои чинные бюргерские брыжи и тщательно причесанные волосы - отнял ухо от груди Саскии, прикрытой лишь тончайшей сорочкой.
- Все хорошо, друг мой, - улыбнулся он, - во всяком случае, я ничего не слышу. А это значит - ничего серьезного. Воспаления легких нет.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru