На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Чаша с ядом
Софониба
принимает
чашу с ядом, 1634


   
Мужчина со шляпой
Мужчина со
шляпой, 1635


   
   
Даная
Даная, 1647
   

   
Даная - деталь
Даная, деталь

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 10

Первый бокал они подняли за здоровье хозяйки, второй - за картину. Саския выпила вместе с ними, и ее нежные щеки окрасились свежим розовым цветом надежды, а губы полуоткрылись, словно ее изумила мысль о славе и богатстве, идущих к ней в руки.
- У тебя давным-давно не было ничего подобного, - сказала она.
- У меня никогда не было ничего подобного, если не считать «Урока анатомии».
- Нет, это несравнимо с «Уроком анатомии», - возразил Тюльп. - «Урок» был хорош для начинающего, это же полотно - совсем другое дело. В «Уроке» нас только восемь, и ни одного нельзя назвать по-настоящему выгодным клиентом, то есть таким, который закажет потом художнику свой портрет в полный рост или пришлет к нему свою жену, кузину, тетку. Как только в городе станет известно, что вы теперь пишете, смело можете удвоить цену - у вас все равно будет больше заказов, чем вы сумеете выполнить.
Это была правда, и Рембрандт не мог не радоваться ей. За годы, протекшие между двумя этими заказами, он устал слышать, что «Урок анатомии» - самое выдающееся его создание, и возненавидел тупых бюргеров с их банальным вкусом, ставивших суровую трезвость «Урока» выше сочности и великолепия «Свадебного пира Самсона» и «Жертвоприношения Авраама».
- Доктор прав, - подтвердил Рейтенберг. - Нас больше двадцати, и каждый из нас приведет к вам других, а те в свою очередь приведут новых, и так до бесконечности. Тысяча шестьсот флоринов - сумма сама по себе кругленькая, но она только начало. Вы еще увидите, что будет, когда картину вывесят.
«Собственный дом, - думал Рембрандт, - еще более царственный, чем у Ластмана, в каком-нибудь богатом квартале вроде Херренграхт... Зал, полный древностей и драгоценных полотен... Три, а если понадобится, и четыре служанки, которые будут содержать эту громаду таком же безупречном порядке, в каком мать содержала кухню...».
- Да, это другое дело, - сказала Саския, блаженно откинув голову на спинку кресла и полузакрыв глаза.
- Совсем другое дело, - еще раз повторил врач. - Теперь у вас одна забота: старайтесь не раздражать зря людей. Вы должны научиться изящно говорить «нет» тем, кому отказываете.
Говорить «нет» важным бюргерам в собственной мраморной передней - такая перспектива приятно будоражила воображение, и Рембрандт принялся обдумывать ее, почти не слушая, что говорит его жена, которая жаловалась капитану, какая тесная у них квартира: шкафов, где можно было бы держать вещи, почти нет, мастерская переполнена учениками. Художник вмешался в разговор только тогда, когда она спросила капитана, не считает ли он, что им рано или поздно придется переехать в более просторное помещение.
- Не будем тратить наши флорины до того, как их получим, - шутливо, но твердо перебил ее Рембрандт. - Подождем и посмотрим, что у меня получится.
- Ну зачем вы вечно портите жене удовольствие?- воскликнул Рейтенберг, весело подтолкнув его локтем. - Пусть немного помечтает. Что в этом худого?
В замечании лейтенанта был свой резон: в отличие от мужа у Саскии не было воображаемых линий, красок, света. Его радость немедленно воплощалась в образы - желтые, пунцовые, цвета морской воды; между нею же и ее распустившими паруса грезами не стояло ровно ничего.

Как ни пытался Рембрандт подавить это воспоминание, перед его глазами снова и снова вставал фасад большого дома на Бреестрат. Он не раз спрашивал себя в тот день и потом, произвело бы на него здание столь е сильное впечатление, если б он увидел его впервые такой мягкий и солнечный январский полдень. Свет, его ангел и его демон, - вот кто, вопреки здравому смыслу, заставил Рембрандта остановиться и смотреть, смотреть.
- Сходи взгляни на дом, - посоветовала ему Саския. - В этом нет ничего плохого.
И он пошел, и посмотрел, и велел ей выбросить все это из головы, хотя, честно говоря, дом засел в голове не столько у нее, сколько у него. О покупке здания не могло быть и речи - оно было лучше ластмановского особняка, а значит, слишком роскошно даже для такого богатого и знаменитого художника, каким, по общему мнению, вот-вот должен был стать Рембрандт. И все же он желал его, желал больше всего на свете, сильнее даже, чем ребенка.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru