На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Чаша с ядом
Софониба
принимает
чашу с ядом, 1634


   
Мужчина со шляпой
Мужчина со
шляпой, 1635


   
   
Даная
Даная, 1647
   

   
Даная - деталь
Даная, деталь

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 12

- На место Клартье? - с грустным сожалением спросила госпожа Диркс, и Рембрандт увидел новые образы: вот Гертье терпеливо обучает деревенскую сиротку чистить серебро и накрывать на стол, вот она расчесывает и укладывает ее густые белокурые волосы.
- Нет, разумеется, нет. Я и не думаю расставаться с Клартье. Нужно просто подыскать еще одну служанку, третью. С таким большим домом, учениками и ребенком вам двум не справиться.
- Но мне кажется, ваша милость, и без того тратит слишком много, а при...
Она оборвала фразу на полуслове, сдернула с руки дырявый чулок, смущенно уставилась на него, и Рембрандт понял - она замолчала, чтобы не сказать: «При отсутствии заказов».
- Ладно, Гертье, оставим пока все так, как есть, - медленно сказал он. - В сущности, я сам могу гулять с ребенком - утренние часы у меня все равно пропадают: заказов сейчас довольно мало.
Да, действительно, тревожно мало, их почти совсем нет...
Гертье вздохнула, нарушив молчание.
- Это будет полезно вашей милости, - согласилась она. - Пребывание на воздухе хоть немного вас подкрепит.
А с заказами можно не торопиться, думал Рембрандт. Да и беспокоиться о них тоже нечего. Как только картину вывесят в Стрелковой гильдии, он, без всякий усилий с его стороны, будет снова вознесен на гребень событий. Повторится то же самое, что было после появления в Хирургической гильдии «Урока анатомии», когда слава оторвала его от уединенных занятий и втянула в водоворот амстердамской жизни. Бюргеры все равно не дадут томиться от безделья создателю этого скрытого сейчас на складе великолепия. Ему придется похоронить в себе свою скорбь, таскать свое лишенное души тело по большим салонам, разговаривать, пить, улыбаться. А пока что можно ходить на прогулки с Титусом. Что это меняет?.. Рембрандт заранее сказал себе, что не следует ждать слишком многого от вечера в Стрелковой гильдии, на котором он впервые покажет свою картину. Посторонней публики почти не будет: из любезности к участникам подписки, выложившим - о чем художнику слишком часто напоминали - свои флорины, обеденный зал в этот вечер отведут исключительно для людей Баннинга Кока. Ни знатоков-коллекционеров, ни возможных заказчиков, ни сотоварищей Рембрандта по гильдии святого Луки туда не пустят. Там соберутся только завсегдатаи - простые мушкетеры, помешанные на лошадях и кеглях, то есть люди, мнение которых он не ставит ни во что. И если Рембрандт все-таки попросил, чтобы молодому Сиксу и Фердинанду Болу тоже было разрешено присутствовать, то сделал он это не потому, что нуждался в поддержке. Нет, он просто не хотел делить стол с Коком и Рейтенбергом или сидеть с незнакомыми людьми и смертельно скучать. То, что картину показывали именно в этот субботний вечер, было до крайности неудачно. В дне, проведенном вместе с Титусом за городом, была какая-то глубокая, обезоруживающая, несказанная сладость, и художнику хотелось поразмышлять об этом перед сном. Погруженный в свои мысли, он не способен был думать о том, что на нем надето и какой у него вид. Он натянул свой неглаженный, весь в пятнах, траурный камзол и даже не зашел к парикмахеру, хотя его непослушные, быстро седевшие и давно не мытые волосы торчали, как грива больного льва. Зачем? Ему не на кого там производить впечатление: Бол и так каждый день видит, как его учитель шлепает по дому в старых домашних туфлях на босу ногу и в перепачканной красками блузе, а Сикс, с рождения привыкший к золотому шитью и безупречному белью, считает мерилом величия не наряд, а оригинальность ума. К тому же появиться в несколько неряшливом виде на вечере, устраиваемом Коком и Рейтенбергом, значило отплатить им за все то время, что Саския пролежала больная в большом новом доме, где они так и не удосужились навестить ее.
Из желания ускорить церемонию и побыстрее отделаться Рембрандт явился в гильдию до нелепости рано, и когда он вошел, зал был почти пуст. Старый Якоб, расставлявший кружки и бутылки, пробормотал ему что-то вроде: «Не везет с топливом». В самом деле, отопление было скудное: от свежего, плохо просушенного торфа поднимался черный дым, и Рембрандт с огорчением подумал, что через год-другой его яркое полотно покроется сажей. Сейчас дым был не страшен: картина, которую четверо учеников во главе с Болом водрузили на место еще днем, была закрыта брезентом. Рембрандт заказал пиво и сыр, уселся за стол на четырех человек, стоявший посередине комнаты, взглянул на картину и почувствовал, что подавлен ее размерами. Здесь она казалась куда большей, чем в пустом складе, где стояла, как в храме, и где ничто не отвлекало внимания от нее.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 » стр 13 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru