На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Чаша с ядом
Софониба
принимает
чашу с ядом, 1634


   
Мужчина со шляпой
Мужчина со
шляпой, 1635


   
   
Даная
Даная, 1647
   

   
Даная - деталь
Даная, деталь

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 12

Даже последний болван вскрикнул бы, увидев такие ослепительные краски, даже последний олух не мог бы изумиться внезапной вспышке полуденного света в этом сумеречном зале. Ошеломляющие золотые, сине-зеленые и пунцовые тона, пульсирующая яркость, колоссальные размеры - всего этого оказалось достаточно, чтобы присутствующие сделали то, чего ожидал от них художник, и это первое долгое «ах» огласило весь зал. Но еще прежде чем оно замерло, художник уже не слышал его, оглушенный сознанием несчастья. Это было ужасно, просто ужасно, что такую огромную картину втиснули в узкий простенок! Стрелки маршировали не по полям бессмертия - они маршировали прямо в камин; фигуры Рембрандта, по контрасту с фигурами на соседних стенах, казались такими большими, что выглядели утрированными, такими энергичными, что наводили на мысль о наглости, такими буйными, что от них - боже, он покраснел сильнее, чем когда-то в гостиной ван Хорнов! - припахивало сомнительным вкусом. Художника не утешило даже то, что Ян Сикс, аристократ из аристократов и единственный знаток среди собравшихся, вскочил со стула, жадно всмотрелся в полотно и теперь глядел на его создателя со слезами восхищения на глазах.
- Великая минута! Историческая минута! - пробормотал он.
А Фердинанд Бол, который поглаживал свою кружку, не осмеливаясь, видимо, положить успокаивающую руку на руку учителя, добавил:
- Помните, учитель: никто не заметит, что здесь ей слишком тесно. Это видим только мы, кто смотрел ее на складе.
Саския тоже смотрела ее на складе. Какое же ему дело до того, что подумают о полотне другие? Теперь, когда она умерла, ему безразлично все, да, все.
Поэтому Рембрандт не обратил внимания на то, что, оправившись от первого изумления, присутствующие были несколько смущены необычностью картины. Воцарившееся в зале молчание было неловким молчанием непосвященных, людей, судорожно подыскивающих безопасные слова, которыми можно прикрыть свое невежество. Кого-то в углу озарило: «Краски действительно невероятные». Другой, чуточку поумнее, заметил: «В картине нет ни конца, ни начала» - неплохо для молодого щеголя, не имеющего представления о перспективе! Третий, смелая душа, вслух сознался, что в картине слишком много всего - не знаешь, с какой стороны к ней подступиться. Капитан, стоявший у дальнего камина, опять поднял свою кружку - вероятно, для того, чтобы призвать собравшихся замолчать и поаплодировать, но почему-то передумал и сел. Люди были встревожены и смущены, люди начали собираться группами и подходить к картине, чтобы рассмотреть ее повнимательней. А с рукоплесканиями можно было и подождать: пусть все вдоволь наудивляются да поуспокоят друг друга. Однако та дюжина стрелков, что подошла к картине, занялась отнюдь не тем, чего мог ожидать художник. Они не щупали галун на камзоле лейтенанта, не указывали на лающую собаку, бегущих мальчишек, сияющее лицо Саскии-девочки или еще какую-нибудь подробность, привлекшую их внимание! Нет, они искали - как он был глуп, что не предвидел этого заранее! - только свое собственное изображение.
- А где же я?
- Это я там, рядом с тобой, Дирк?
- Ты здесь, Изак. По крайней мере мне сдается, что это ты.
Вот и все, что они говорили. И говорили они это так робко, искали себя так растерянно и выглядели такими удрученными, когда обнаруживали наконец себя в заднем ряду и видели, что лица их наполовину скрыты знаменем или перечеркнуты пикой, что в настроении Рембрандта произошла обескуражившая его перемена: теперь он жалел этих взвинченных, разочарованных и невежественных людей. Их чаянья разлетелись вдребезги под ударами яростных крыльев его мечты, а поступить иначе он не мог.
- А вот и я. Во всяком случае, похоже, что это я, - сказал один из стрелков постарше. - Просто я не сразу узнал себя: воротник Хендрика закрыл мне подбородок.
- Пожалуйста, не надоедай мне с такими мелочами, - раздался чей-то протяжный голос из темного угла зала. - Ты, видимо, не понимаешь, как делаются такие вещи, раз жалуешься как раз на то, в чем и состоит величие картины. Каждый может написать так, чтобы лица были видны и чтобы их можно было узнать, как, например, вот эти или эти... - Говоривший встал и, возвышаясь в тени, указал худой рукой на полотна Кетеля, Элиаса и новую картину фон Зандрарта. - Самое примечательное в этой картине не то, что они групповой портрет, а то, что в ней скрыт великий замысел. Жалуясь на то, что чей-то воротник важнее твоего подбородка, ты только доказываешь свое невежество.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 » стр 13 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru