На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Еврейская невеста
Еврейская
невеста, 1665


   
Семейный портрет
Семейный
портрет, 1666-68


   
Пир Валтасара
Пир царя
Валтасара, 1635


   
   
Давид и Урия
Давид и Урия, 1665

   

   
Христос в Эммаусе
Христос
в Эммаусе, 1648


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 1

Вот теперь, решила девушка, настало время сказать, что вечером учитель зайдет к ним. Она уже открыла рот и заранее изобразила на лице радость, как вдруг Ливенс заговорил снова:
- Помню, помню, - с пренебрежительной улыбкой сказал он. - Например, голова Медузы. Кстати, он все еще заставляет вас рисовать ее в двадцати разных видах? За те несколько лет, что я проработал у него, я наизусть выучил все изгибы каждой змеи у нее в волосах.
- С Медузой мы давным-давно покончили, а сейчас работаем со старинными флорентийскими подвесками. Чудо как хороши! Но ты, вероятно, их не видел - они куплены Сваненбюрхом уже после твоего отъезда. А как насчет древностей?
- Новых у него нет.
- А вот у Ластмана их по крайней мере дюжина. Он сам привез из Италии штук пять-шесть, да и тамошние его друзья присылают. Но дело не только в том, что есть у Ластмана. В Амстердаме многое можно посмотреть. В прошлую субботу, скажем, у меня выдался свободный день, и только за этот день я успел увидеть в частных коллекциях и на аукционах рисунок Микеланджело, портрет Тициана и великолепного маленького Караваджо - обнаженная натура маслом. А что касается медальонов, старинных монет и прочего, то на пристани этого добра пруд пруди. Если у тебя в кармане завелось несколько лишних флоринов, ты всегда можешь купить себе целую коллекцию прямо на кораблях.
Рембрандт ничего не ответил, но его холодные серые глаза потеплели, и, хотя, силясь скрыть это, он опустил веки, Лисбет поняла, что брат в самом деле увел гостя на мельницу только для того, чтобы на свободе посекретничать с ним. Но о чем? В Амстердам Рембрандт, конечно, никогда не уедет - это значило бы покинуть отчий дом, обидеть родителей, порвать с замечательным мастером ван Сваненбюрхом и отвернуться от родного города, так отважно сопротивлявшегося испанцам, в то время как амстердамцы пошли с ними на мировую ради спасения своей шкуры и своих флоринов.
- Все это хорошо, - опять начал Рембрандт. - Но много ли у тебя остается после уплаты Ластману за уроки?
- Ты говоришь так, словно это целое состояние, - возразил Ливенс. - Не спорю, Ластман берет дороже, чем ван Сваненбюрх. По-моему, примерно на треть. Но если посчитать, получается не так уж много, тем более когда живешь в доме благородного человека.
В доме благородного человека... Конечно, думала Лис-бет, эти богатые образованные люди сотворили с Яном Ливенсом настоящие чудеса. Вошел он в их дом неотесанным, а вышел оттуда вылощенным - ничто в нем не напоминает больше о былой мужицкой неуклюжести. Глядя на пылинки, вихрившиеся в луче солнца, девушка представляла себе, как вот так же изменится и ее брат.
- Такая жизнь не для меня, - почти грубо отрезал Рембрандт. - Когда я пишу, мне все равно, из чего пить пиво - из глиняной кружки или из венецианского стекла.
- Тут дело не только в том, чтобы пить из хороших бокалов, - надменно и в то же время уклончиво отозвался Ливенс. - Это нечто такое, чего не поймешь, пока сам не испытаешь.
- А какой тогда смысл рассуждать об этом? - Рембрандт подобрал проросшее зерно ячменя, оборвал росток, отбросил зерно и снова сжал узловатые руки. - Это исключено. Мы себе этого не можем позволить, верно, Киска?
И в первый раз с тех пор, как Лисбет появилась на чердаке, брат посмотрел ей в лицо.
- Не знаю. Наверно... Отец говорит, что предстоят разные починки. И потом мне очень больно думать, что ты расстанешься с нами.
- Кто говорит о расставании? - вмешался Ливенс. - Дайте ему год поучиться у Ластмана, и он сможет открыть собственную мастерскую в Амстердаме. Тогда ему понадобится хозяйка, чтобы содержать комнаты в порядке и принимать гостей и заказчиков, а где он найдет хозяйку очаровательнее, чем здесь?
Ливенс повернулся и дотронулся до ее колена сильными белыми пальцами. Каким бы мимолетным ни было это прикосновение, оно пробудило фантазию девушки, и мечты мгновенно ослепили ее. Вот они с Яном и Рембрандтом, - о, Лисбет видит это с такой отчетливостью, словно она уже в самом деле в Амстердаме! - взявшись за руки, гуляют под липами у мерцающих вод знаменитого Принсенхофского канала. На них перья и ленты, они навсегда избавлены от забот и трудов провинциальной жизни, вокруг них веселая компания - поэты, художники, ученые... Но о чем она думает? Почему она торчит здесь?
- Боже мой, который теперь час? Как по-вашему? - испуганно воскликнула она.
- Желудок говорит мне, Киска, что сейчас время ужина.
- Самое меньшее, пять, - добавил Ян Ливенс.
- Значит, я страшно опоздала.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 »
стр 13 » стр 14 » стр 15 » стр 16 » стр 17 » стр 18 » стр 19 » стр 20 » стр 21 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru