На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Ночной дозор
Ночной
дозор, 1642


   
Фауст
Фауст, 1652

   
   
Синдики
Портрет синдиков
цеха сукноделов,
1662

   

   
Старик
Старик, 1631

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 13

Вскоре она вернулась из неосвещенной кухни с двумя кружками - для него и для себя: очевидно, она, как кошка, умела находить в темноте то, что ей нужно. Рембрандт сел и принялся за еду и питье, но упорно глядел в тарелку и лишь через несколько минут заметил, что девушка по-прежнему стоит по другую сторону стола.
- Простите, Хендрикье, и садитесь. Коль скоро я попросил вас выпить со мной кружку пива, я, разумеется, рассчитывал, что вы сделаете это сидя.
- Благодарю, ваша милость.
Захрустев накрахмаленным передником, девушка опустилась на стул, на котором обычно сидела Гертье, но в движениях ее не было безжизненной усталости, свойственной госпоже Диркс.
- Ваша милость хорошо провели вечер?
- Довольно хорошо. Во всяком случае - шумно. А вы?
- У нас тут было тихо, как в могиле, ваша милость. Госпожа Диркс проверяла счета, Клартье вязала, а я чистила серебро. Титус тоже не шумел - он расплакался только после одиннадцати. Бедный малыш! - Хендрикье впервые улыбнулась, и Рембрандт увидел, как заблестели ее зубы под темно-красными губами. - Ему приснилось, что за ним гонится медведь.
Медведь... Мой дорогой медведь... мой бедный медведь... К глазам художника подступили слезы, горло перехватила спазма, не давшая ему разрыдаться. Он проглотил кусок, который жевал, оттолкнул тарелку и подумал, что, наверно, опять обидел девушку, не предложив ей поесть.
- Вы не голодны? Хотите чего-нибудь? - спросил он.
- Нет, спасибо, ваша милость. У меня нет привычки есть на ночь. Мы люди бедные, и если нам удавалось садиться за стол три раза в день, то уже за одно это следовало бога благодарить. А теперь я вижу, что так оно и лучше - я хочу сказать, лучше, что я не ем перед сном. Я никогда не была худенькой, а у вас от хорошей пищи и вовсе полнеть начала, так что мне надо держать себя построже.
- А вот я ем слишком много и вижу, что тяжелею.
- Извините меня, но не такой уж вы отяжелевший, каким изображаете себя на картинах.
Хендрикье застенчиво взглянула на хозяина, и ее глаза на мгновение потеплели, словно предлагая художнику усмехнуться вместе с ней, а от полуподавленной улыбки на щеках образовались ямочки и в уголках рта пролегли чуть заметные морщинки.
- Неужели не отяжелел?
- Честное слово, нет, ваша милость. Я вчера подметала мастерскую и все думала, зачем вы так делаете. Это очень странно. Обычно, когда с человека пишут портрет, он прихорашивается, а ваша милость приводит себя в беспорядок да еще смотрится при этом в зеркало, словно нарочно страшилищем казаться хочет.
Сегодня он явно не владел собой. Минуту назад он чуть не разрыдался, а сейчас горло ему защекотал такой же неуместный или, по крайней мере, несообразно веселый смех: в том, что она приняла его попытку беспощадно заглянуть к себе в душу за желание казаться страшилищем, было что-то невероятно комичное. Но художник все-таки не расхохотался: какая-то непонятная осторожность не позволила ему от души посмеяться в такой поздний час вместе с милой отзывчивой девушкой, сидевшей по другую сторону стола. Он нахмурил брови, сжал губы и принял более суровый и отчужденный вид, чем того требовали обстоятельства.
- Я прихорашивался, когда был молод. Сейчас мне это уже ни к чему, Хендрикье, - бросил он.
- Видит бог, будет очень печально, если ваша милость всерьез поверит в это. Госпожа Диркс всегда ведет себя так, словно она вдвое старше своих лет, а если еще ваша милость решит, что вам шестьдесят, хотя вам и сорока-то, наверно, нет, в доме станет совсем уж мрачно.
- Мне тридцать девять, - отозвался он, повинуясь необъяснимому желанию выложить всю правду. - А вам сколько?
- Мне, ваша милость? Девятнадцать или двадцать - точно не знаю: нас дома было восемь душ детей, так что считать дни рождения было некогда.
- Восемь? - переспросил Рембрандт, подумав о трех могилках. - А умерло сколько?
- Ни одного, ваша милость.
- Ни одного?
- Да, - вздохнула девушка, сдвинув прямые черные брови. - Мы выжили все до одного, несмотря на оспу, недоедание и переезды с места на место. Мой отец был сержант, служил в армии, и мы ездили за ним следом, иначе умерли бы с голоду. Детям трудно так много переезжать: не успеешь к чему-нибудь привязаться, как уже это теряешь. Даже дерево, даже уголок двора - твои только на время. Но простите. Час уже поздний, а я слишком разговорилась, да и вряд ли все это интересует вашу милость. Не угодно ли еще кружку пива?  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 » стр 13 » стр 14 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru