На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Ночной дозор
Ночной
дозор, 1642


   
Фауст
Фауст, 1652

   
   
Синдики
Портрет синдиков
цеха сукноделов,
1662

   

   
Старик
Старик, 1631

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Роман-биография. Часть 13

- Прошу прощения, ваша милость, - раздался в дверях голос Гертье.
Рембрандт отвел глаза от того, на что не должен был смотреть, и увидел, что экономка с посеревшим лицом и пустыми руками, слегка пошатываясь, стоит на пороге комнаты.
- Что случилось, Гертье?
- Ничего, только вот меня что-то шатает. С вашего позволения, я уйду к себе наверх - очень болит голова.
- Ах, какая жалость! - разом встрепенувшись, воскликнула Клартье. - Не огорчайтесь, госпожа Диркс. Сейчас я провожу вас наверх, и вы приляжете.
Когда последние звуки неверных шагов затихли, Хендрикье осведомилась, не угодно ли хозяину съесть еще что-нибудь.
- Бог с вами! Конечно, нет. А вам?
- Нет, ваша милость, я тоже ничего не хочу.
Девушка не смотрела на Рембрандта. Она стояла, чуточку подняв голову и словно к чему-то принюхиваясь. Из кухни полз странный запах.
- Что-то горит! - вскрикнула Хендрикье и порывисто вскочила на ноги, повалив стул.
Рембрандт последовал за ней, предполагая, что из-за внезапного головокружения Гертье забыла снять гуся с вертела. Но хотя вертел оказался пуст, гусь все-таки горел. Черный в розоватом отблеске углей, он лежал в очаге, шипя и обугливаясь, и от него шел стойкий удушливый чад.
- Господи боже! - воскликнула Хендрикье, хватаясь за щипцы. - Вы только посмотрите, что она натворила: она вернулась в кухню и швырнула гуся в огонь.
- Но зачем? - изумился художник, глядя на почерневшего гуся с таким ужасом, словно перед ним корчилось на огне живое существо.
Большие тихие глаза удивленно расширились.
- Зачем? Я думала, ваша милость давно все поняли. Тут и слепому ясно: она - сумасшедшая.

Вечер начался удачно, и тем не менее доктор Тюльп отнюдь не считал его удачным. Обычно, когда к ним заходил Ян Сикс, время летело быстро, а сегодня, хотя еще не было девяти, хозяин думал, что уже десять, и спрашивал себя, когда он наконец сможет отбыть ко сну. Жена его оказалась более стойкой. Прямая, с крупными чертами лица, она сидела у трехсвечника, заполняя паузы звяканьем вязальных спиц и беглыми замечаниями о всяких пустяках. Ей гораздо больше, чем ее мужу, льстило то, что молодой человек предпочитает их маленькую гостиную самым знаменитым салонам, что отпрыск влиятельнейшей патрицианской семьи регулярно, как родственник, появляемся на их пороге, почтительно держа шляпу в руках. Обычно доктора тоже радовали эти визиты: молодой человек, наделенный беспокойным бунтарским умом, раздумывал над теми же вопросами, которые мучили самого Тюльпа, когда он был молод. Но сегодня обычных словоизвержений не произошло, и теперь, когда пошел уже второй час беседы, врач неожиданно заметил, что в ней не участвуют ни он сам, ни его жена. Говорили только двое: их дочка Грета и Ян Сикс, и оба они, вероятно, обрадовались бы, если бы хозяин с хозяйкой ушли погулять и оставили их одних. Тюльп взглянул на жену и спросил себя, не додумалась ли она до того же, что он. Если так, то, как женщина практичная, она немедленно разъяснит дочери, что той лучше выбросить из головы разные ненужные мысли: Грета ребенок, а Яну уже двадцать; фамилия Греты - Тюльп, а Яна - Сикс; у Греты всего лишь приличное приданое, а Ян - наследник огромного состояния и может притязать на руку любой девушки, даже из Оранского дома. Цветок надо сорвать прежде, чем он успеет распуститься; девочку нужно избавить от душевной драмы, а если уж она созрела для брака, открыть двери дома полудюжине подходящих молодых людей... Впрочем, не слишком ли много значения придают таким вещам? От них еще никто не умирал, если не считать героев английских баллад. Тюльп видел, как расстаются с жизнью от скуки, от мук нечистой совести, от гложущей тревоги, но никто - по крайней мере никто из тех, кто перебывал у него в руках, - не умер от неразделенной любви.
Госпожа Тюльп сложила вязанье и осведомилась, не хочет ли кто-нибудь вина и торта с изюмом. Грета, слишком воспитанная, чтобы остаться сидеть, тоже встала и пошла на кухню, а доктор остался наедине с Яном Сик-сом, который, казалось, совсем позабыл о его существовании и не пришел в особый восторг, когда ему об этом напомнили.  читать далее »

стр 1 » стр 2 » стр 3 » стр 4 » стр 5 » стр 6 » стр 7 » стр 8 » стр 9 » стр 10 » стр 11 » стр 12 » стр 13 » стр 14 »


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru