На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Рембрандт
Автопортрет,
1658


   
сын художника
Читающий Титус,
сын художника,
1657


   
   
Портрет Саскии
Портрет Саскии
в образе Флоры,
1634


   

   
Хендрикье Стоффельс
Хендрикье
Стоффельс у окна,
1656


Книга Тейн де Фpиc о жизни Рембрандта

Книга первая

Однажды, бросив искоса иронический взгляд на Филипса де Конника, который улыбнулся ему в ответ, Рембрандт сказал:
- Путешествия - превосходная вещь, но нет надобности отправляться в Италию и изучать там древнейших мастеров. Недостаточно увидеть то, что ими создано. Любой человек, владеющий кистью, может выучиться подражанию. Для вас важно найти собственные средства для достижения вершин искусства. Копирование и бессмысленное подражательство не сделают из вас мастеров. Равняйтесь по древним мастерам только в одном смысле - в смысле знания природы... Учитесь воспринимать ее каждый на свой лад...
Он продолжал, посмотрев в сторону Николаса Мааса:
- Никогда не пишите картин по канонам и образцу других живописцев. Учитесь на собственном опыте. Отправляясь бродить по окрестностям или просто по улицам города, не забывайте взять с собой альбом для эскизов. Ботаник, собирающий растения, берет с собой лупу, солдат - ружье, ученый - своего Виргилия или Эразма... Вокруг вас все находится в естественном движении; вам никогда не изучить этой динамики, сидя в мастерской. Делайте зарисовки с детей, стариков, животных. Бродите по берегам Астель или Эй, это не потерянное время: вы всегда увидите там и персов, и русских, и моряков всех наций, распутных женщин и музыкантов, трактирщиков и лоточников. И не забывайте о нашем собственном квартале, где до сих пор можно встретить живых пророков и волхвов…
- А идеал древних? Красота? - как-то осмелился спросить Дюлларт, думая о Микеланджело и Ронсаре.
Рембрандт рассмеялся, покачав головой:
- Красота не существует сама по себе. Красота - это иллюзия. Вы делаете вещи красивыми только собственным умением видеть их и вашей способностью воплотить виденное на полотне. Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском изысканных форм. Природа, природа... Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу... Не прельщайтесь обманчивой видимостью... Жизнь - это все.
Рембрандт закончил «Философа». Маас и Майр, де Конинк и Дюлларт следили за сильной загорелой рукой мастера, без устали двигавшейся по холсту; они чувствовали дыхание гения, оживлявшее мертвые формы. И вот «Философ» перед ними. Великий, серьезный и живой. Еще мазок - и он, думается, повернет свою голову в берете, откроет рот и заговорит... Рука, покоящаяся на бюсте Гомера, вот-вот соскользнет с холодного гипса; другую руку он подымет сейчас в коротком выразительном жесте оратора... Так пишет мастер. Несколько дней ученики не решаются взяться за кисть. Слова Рембрандта, и еще больше дела его, сильнее, чем когда-либо, заставляют их задуматься над собственным несовершенством... Один Николас Маас продолжает работать. Он пишет полотно в коричневых тонах, сюжет его картины обнаруживает замаскированное сходство с только что законченным «Философом» Рембрандта. Маас хвастает своей картиной перед другими учениками. Ну разве не плодотворно использовал он годы учения у мастера?
- Никаких древних мастеров, никаких правил - только природа! - говорит он Филипсу де Конинку, на которого смотрит несколько сверху вниз: ведь картин бедняги никто не желает покупать.
- Но и никаких подражаний,- коротко и сухо бросает Филипс.- Ни древним, ни новым мастерам! Маас оторопело глядит на него.
- Почти Рембрандт,- говорит де Конинк, указывая на полотно Николаса,- не хватает только одной вещи...
- Разве? Чего же именно, по-твоему? - спрашивает Маас, раздраженный высокомерным тоном Филипса.
- Того, что делает Рембрандта Рембрандтом,- с холодной насмешкой отвечает Филипс.
Маас ничего не понимает. Он говорит:
- Я буду еще упорнее работать.
- Бесполезно. У тебя достаточно опыта. Тебе надо найти то, что сделает из тебя Николаса Мааса.
Поднимаясь по лестнице, де Конинк, провожаемый беспомощным взглядом широко раскрытых глаз Мааса, думает: «Глупец! Ты не понимаешь, что ты ровно ничему не научился!»

XVI

Весенний вечер. Окна в доме Рембрандта распахнуты настежь. Прохладный воздух неподвижен. В небе стоят легкие облака, окаймленные оранжевой полоской. Тонкий серп луны четко вырисовывается над ближайшим островком зданий. По улице в сборчатых кафтанах, негромко разговаривая, проходят евреи из соседнего квартала, направляясь в синагогу Бет Якоб. Сегодня пятница. Вокруг все словно замерло. Лишь из широких водостоков подымаются резкие вечерние запахи дегтя, канатов и рыбы. Изредка повеет вдруг откуда-то сладким ароматом цветущих лип. Вдали покачивается целый лес корабельных мачт. Мягко поскрипывают на петлях ворота шлюзов. Сумерки словно медлят спуститься на землю. Филипс де Конинк входит в комнату Дюлларта. Друг его сидит за столом среди вороха исписанной бумаги. Перед ним небольшой томик в красном кожаном переплете, который он при появлении Конинка захлопывает. Филипс де Конинк читает на тисненом переплете: «Иоахим де Белле», и улыбается. Ведь он сам подарил Хейману эту книгу французского поэта прошлого столетия. Он как-то купил ее в Париже, главным образом из-за красивого переплета; она долго лежала у него забытая в сундуке среди платьев. Он знает, что любовь Хеймана к литературе так же велика, как его пристрастие к богословским диспутам. Давно просил Хейман повести его к Вонделю. Филипс де Конинк с малых лет знаком со старым поэтом, но редко бывает у него. Говерт Флинк, бывший ученик Рембрандта, обивает пороги у Вонделя; а поскольку Филипс отнюдь не в восторге от Говерта Флинка, то он избегает встреч с ним. Все же де Конинк обещал Хейману рано или поздно представить его поэту, живущему на Вармусстраате. И Хейман с нетерпением ждет этого часа. Он безгранично восхищается Вонделем и пишет в его манере стихотворение за стихотворением, заставляя Филипса слушать их. Тот лишь посмеивается над ним...

Книга I
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27 - стр 28 - стр 29 - стр 30 - стр 31 - стр 32 - стр 33 - стр 34 - стр 35 - стр 36 - стр 37 - стр 38 - стр 39 - стр 40 - стр 41 - стр 42

Книга II
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27

Книга III
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27 - стр 28 - стр 29 - стр 30 - стр 31 - стр 32 - стр 33 - стр 34


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru