На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Рембрандт
Автопортрет,
1658


   
сын художника
Читающий Титус,
сын художника,
1657


   
   
Портрет Саскии
Портрет Саскии
в образе Флоры,
1634


   

   
Хендрикье Стоффельс
Хендрикье
Стоффельс у окна,
1656


Книга Тейн де Фpиc о жизни Рембрандта

Книга первая

Хейман собирает разбросанные листы, а де Конинк стоит у окна и смотрит на город, окутанный фиолетовой дымкой. Свежеет. Почти неподвижны корабельные мачты над дальними домами. Слышно, как в соседней комнате вполголоса напевает Ульрих; иногда Маас, прерывая его, произносит несколько слов. И снова тишина. Евреи уже празднуют субботу. Филипс де Конинк, обернувшись к Хейману, долго в него всматривается. В мягком, задумчивом вечернем освещении ему точно впервые бросается в глаза красота бледного лица в рамке темных волос. Хейман сидит, склонившись над столом, и крупные локоны падают ему на лоб и виски. У него красивые руки с длинными пальцами. На округлых щеках удлиненного лица играет нежный румянец; пухлый маленький рот улыбается. «Совсем как девушка!» - мелькнуло у де Конинка. Мысль эта, вдруг пришедшая ему в голову, пробуждает в нем тайную радость; он смотрит в блестящие глаза Хеймана, над которыми трепещут длинные девичьи ресницы.
Но вот взгляд его падает на бумаги.
- Что это? - спрашивает он, показывая на листок, лежащий перед Хейманом.
Хейман смеется, и его звонкий смех разносится по комнате.
- Я тут перевел стихи.... С французского, из книги дю Белле.
Он берет исписанный листок, разглаживает его и отставляет в сторону чернильницу. Филипс де Конинк, глядя на Хеймана, с трудом удерживается, чтобы не схватить эти узкие девичьи руки и не прижать их к своей груди. Странно... Филипс де Конинк никогда не любил женщин. Ни в Италии, ни во Франции. И здесь, в Голландии, он брезгливо отворачивается от созданий с красными тугими щеками, широкими бедрами и слишком пышной грудью. Ему претит все, что имеет какое-либо отношение к женщинам: мужские разговоры о них, скабрезные остроты, шуточные песни и проказы. Дело даже не в них, пожалуй, Филипс де Конинк не лучше любого другого мужчины. Но, слыша подобные разговоры, он всегда содрогается от одного и того же воспоминания: однажды, когда он был еще подростком, на грязной, горбатой уличке его остановила туго затянутая в корсет, вызывающе одетая, пропахшая потом женщина и, что-то томно шепча, бесстыдно прижала к стене... Позднее он узнал, какой дурной славой пользуется квартал, в который он случайно забрел в тот вечер. Его уверили также, что лишь немногие женщины позволяют себе столь предосудительное поведение. Но он узнал это слишком поздно. Отныне пятнадцатилетнему мальчику все женщины представлялись похотливыми, дурно пахнущими существами в чересчур узких платьях; они, эти бесстыжие, отвратительные существа, заслуживали только того, чтобы взять их да всех вместе, как зачумленных, загнать куда-нибудь в огороженное место, подальше от жилых кварталов. Филипс чуждался женщин отнюдь не из страха или робости и даже не из соображений нравственного порядка, а единственно из брезгливости: он считал их самыми низкими и отталкивающими созданиями.
Но несколько исключений он признавал.
Это, во-первых, была его мать, спокойная и сердечная женщина.
Она умерла еще в его раннем детстве.
Вторым исключением была его маленькая подружка Изабелла ле Блон, дочь шведского консула, в доме которого часто бывал отец Филипса. Изабелла, его хрупкая, тоненькая, похожая на мальчика соседка,- как часто он играл ее шелковистыми волосами, пропуская их между пальцами! - не дожила и до поры своей юности. И еще Саския ван Эйленбюрх нравилась ему. Он знал ее в те времена, когда она гуляла по Амстердаму с Рембрандтом - стройная, белокурая и нежная; такой была бы, вероятно, Изабелла, если бы смерть не унесла ее. И Саския, кроткая фрисландка, перед портретами которой де Конинк подчас стоит в раздумье, тоже рано ушла из жизни. Далеких, рано умерших женщин он почитает, но мимо живых Филипс де Конинк проходит с отвращением и скрытой ненавистью. Ему тридцать лет. Его глаза покоятся на Хеймане Дюлларте. Горячая волна странного, неизведанного чувства приливает к его сердцу. «Девушка, девушка!» У Хеймана темные волосы, большие глаза и изящные руки; вот он стоит, благородный и стройный, в своей черной бархатной одежде с узким кружевным воротником, свободно прилегающим к шее. Филипс де Конинк чувствует, как его охватывает нетерпеливый и смутный восторг влюбленного, когда в тишине комнаты раздается голос Хеймана.

Несу вам розы и левкои,
Букеты лилий лебединых.
Их утро щедрою рукою
Росой обрызгало в долинах.
На ваш алтарь кладу их, вам
Дарю от сердца прелесть эту,
Крылатым братьям ветеркам,
Что вольно странствуют по свету.
Ваш тихий шепот травы слышат
И ваши легкие крыла
Листву тенистую колышат...

Филипс де Конинк прислушивается к словам. Он не верит в поэтический талант своего друга. Просто он упивается музыкой голоса Хеймана. «О красота земли! О великолепие жизни! О вечные томления юности! Несу вам розы и левкои, букеты лилий лебединых...» Тысяча голосов просыпается в душе Филипса, тысяча голосов вторит этой чудесной, неведомой мелодии, и каждый голос сильно и настойчиво вновь пробуждает в нем чувство, похожее на тоску по родине, то самое чувство, которое погнало его, восемнадцатилетнего юношу, на юг. О вы, итальянские ночи, и свет луны, трепетно переливающийся в глубокой синеве неба серебром и бронзой; и ветер, легким вздохом проносящийся над садами; «крылатым братьям ветеркам, что вольно странствуют по свету»... ...Стремительно сжимает он руки Хеймана.
Тот смотрит на него с удивлением: глаза Филипса словно молят его: «Повтори, о, повтори!»

Книга I
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27 - стр 28 - стр 29 - стр 30 - стр 31 - стр 32 - стр 33 - стр 34 - стр 35 - стр 36 - стр 37 - стр 38 - стр 39 - стр 40 - стр 41 - стр 42

Книга II
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27

Книга III
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27 - стр 28 - стр 29 - стр 30 - стр 31 - стр 32 - стр 33 - стр 34


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru