На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Рембрандт
Автопортрет,
1658


   
сын художника
Читающий Титус,
сын художника,
1657


   
   
Портрет Саскии
Портрет Саскии
в образе Флоры,
1634


   

   
Хендрикье Стоффельс
Хендрикье
Стоффельс у окна,
1656


Книга Тейн де Фpиc о жизни Рембрандта

Книга первая

Голос Рембрандта опять срывается, он в отчаянии.
- Хендрикье, Хендрикье, разве я меньше люблю тебя оттого, что не обвенчался с тобой? Хендрикье, скажи мне, разве я дурно поступил, что так далеко зашел в наших отношениях? Разве я дурно поступил, что сделал тебя моей? Я один виновен во всем, а они тебя преследуют... Опустившись на колени, он положил голову ей на грудь и спрятал лицо в складках ее платья. Неведомое ранее чувство раскаяния и вины нахлынуло на него, разбередило душу. Но слабая женщина, которая только что нуждалась в его утешении, с невыразимо нежной улыбкой положила руки ему на голову и ласково, по-матерински пригладила ему волосы, сбившиеся на лоб.
- Нет, Рембрандт, ничего дурного ты не сделал... Рембрандт поднял голову и взглянул на Хендрикье.
Ее глаза сияли всепрощением. Как мог он сомневаться в ней и в себе самом? Он порывисто привлек ее к себе. И во взаимном прощении они снова обрели друг друга и словно помолодели от вновь нахлынувшего на них счастья.
- Не ходи к ним, Рембрандт,- шепотом проговорила Хендрикье.- Примем на себя наказание. Все идет так, как надо.
И с необыкновенной страстностью, лишенной, однако, чувственного желания, Рембрандт ответил:
- Я не пойду. Я останусь с тобой. Отныне и навсегда. Никто не в силах разлучить нас.
Трепеща от счастья, Хендрикье ощутила его ласкающую руку под сердцем, где во чреве ее дремал нерожденный ребенок: И она бесстрашно решила, что отныне ее любовь к этому стареющему человеку будет еще щедрее. Память о первой ночи вновь ожила в ней, она потянулась к нему губами, и он прильнул к ним долгим поцелуем. Шли часы, а они даже не знали, долго ли они так сидят, неподвижно, прижавшись друг к другу. Подняв, наконец, голову, Рембрандт заметил, что солнечные кружочки, постепенно переходившие все дальше и дальше, покоятся теперь на их переплетенных руках. Он распахнул шторы. В воздухе уже веяло вечерней прохладой, но день все еще сиял серебром и лазурью. Звонили колокола. В густой листве лип, росших перед домом, проснулся ветерок. Медленно плыли вдаль облака и корабли.

XVIII

За весну маленький Титус невероятно вытянулся. Высокий и тощий, он быстро бегал и хорошо прыгал, ловко лазил по деревьям. Но он быстро уставал и был далеко не так крепок, как его товарищи. В школе его по-прежнему обижали, хотя и привыкли к нему, а поэтому обращали на него гораздо меньше внимания. И если случалось, что мальчики начинали его мучить, он мстил им тем, что прекрасно готовил все уроки; тем самым он завоевывал симпатию учителя и мог отважиться в стенах школы встречать своих мучителей-мальчишек, не умевших ответить на вопросы учителя, с видом обидного Для них превосходства и презрения. Зато впоследствии с ним обычно жестоко расправлялись. Дома он никогда ни о чем не рассказывал, а с каким-то наслаждением накапливал в себе ненависть к тем, кто его унижал; это приводило к тому, что на людях он казался робким и застенчивым, хотя на самом деле был непомерно горд и честолюбив. В школе Титус не только научился читать и писать, но и кругозор его стал шире. Постепенно приподнималась завеса над тем, что прежде казалось непонятным. По глазам мальчика можно было видеть, что он во многом начинает разбираться. От прежней наивности не осталось и следа. Беспокойным и испытующим взглядом окидывал он по очереди отца и мать, переводил глаза с одного взрослого на другого. Но стоило кому-нибудь ответить на его взгляд, как он, потупившись, принимал вид полного равнодушия. Титус-подросток, утративший прелесть малого ребенка, реже привлекал Рембрандта как модель, и он не замечал все растущей замкнутости сына. Живописец знал внутренний мир только тех, с кого писал картины; когда он создавал чей-нибудь портрет, у него как бы появлялся новый орган чувств, который помогал ему проникать в самые сокровенные тайники мыслей и желаний своей модели, ко всему другому он был слеп и глух. Он не видел, что Титус гораздо более скрытен, чем можно было предположить. А в последнее время мальчик все чаще играл на улице, и Хендрикье уже не могла уследить за ним. Даже Ульрих Майр, с которым он по-прежнему спал в одной кровати, не узнавал своего маленького друга.

Вот так и рос он в одиночестве. Правда, в школе среди сверстников у него было немало товарищей; но хотя всех их одолевали, по-видимому, одни и те же вопросы, им и в голову не приходило заговаривать о них. Да и кто в состоянии ответить детям на их вопросы? А сами они на это неспособны. С гораздо большим успехом они занимались другими вещами. Например, в сумерки отправлялись бродить по городу и проказничали, стучали в двери или в ставни домов, откуда сквозь вырезанное сердечком отверстие струился слабый свет; простодушные обитатели этих домов меньше всего ожидали, что их понапрасну потревожат. А в узких переулках и перекрестках, где легко было укрыться или удрать от рассерженных прохожих, мальчишки до смерти пугали людей пронзительным свистом и криками. Чаще всего в сумерки, под покровом наступающей ночи, они носились по улицам вдоль бесконечных фасадов домов, плутая в лабиринте жилых кварталов. В тесных и темных закоулках играли в «разбойников» и содрогались от наслаждения и страха, встречая пьяных матросов и слыша их брань, что усиливало ощущение опасности и жути. Перед детьми открывался новый мир. Все, что еще так недавно казалось тайной, теперь прояснялось. Внутренние дворы и тупики, на которые они прежде с вожделением взирали издали, отныне были завоеваны и исследованы. Таинственный покров, скрывавший столько неизвестного, был сорван. Титус узнал, как называются ближайшие здания в их квартале - дома, башни, городские ворота и тиры; он видел залы, где собирались различные гильдии, видел бойни, площадки для игры в мяч. Волшебные сказки, одна увлекательнее другой, сменяли друг друга.
А что же находится там, за водами реки Эй, где в полдень, как в зеркале, отражается солнце? Может быть, море? И есть ли еще дальше земля, или там конец света? Куда ведут дороги от ворот Святого Антония? И какие села видны с городского вала? Титус, припомнив трешкоут, поездку к бабушке в Ватерланд, ее хутор и деревянные башмаки, начал хвастать перед мальчишками. И они тоже порылись в своей памяти: при хорошем воображении не трудно пустить пыль в глаза рассказами о своих путешествиях или каких-нибудь приключениях.

Книга I
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27 - стр 28 - стр 29 - стр 30 - стр 31 - стр 32 - стр 33 - стр 34 - стр 35 - стр 36 - стр 37 - стр 38 - стр 39 - стр 40 - стр 41 - стр 42

Книга II
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27

Книга III
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27 - стр 28 - стр 29 - стр 30 - стр 31 - стр 32 - стр 33 - стр 34


Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru