На главную
Рембрандт
"Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском форм. Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу. Жизнь - это все для меня..."

Биография    
    Статьи
    Портреты
    Автопортреты       
    Мифология    
    Графика
    Жанры
Сын мельника    
    Нищета
    Счастье
    Нет традициям       
    Новые этапы    
    Бедность
    Итоги

Книжки о Рембрандте:   Г.Д.ГулиаГ.ШмиттА.КалининаТ.ФрисГ.НедошивинЭ.Фромантен

Рембрандт
Автопортрет,
1658


   
сын художника
Читающий Титус,
сын художника,
1657


   
   
Портрет Саскии
Портрет Саскии
в образе Флоры,
1634


   

   
Хендрикье Стоффельс
Хендрикье
Стоффельс у окна,
1656


Книга Тейн де Фpиc о жизни Рембрандта

Книга третья

II

Над Ватерландом вставало большеглазое, но не знойное летнее солнце; по ночам луна дремала на ложе из перистых облаков. Иной раз небо хмурилось и на нем собирались мощные грозовые тучи. Тогда светлый зеленый ландшафт становился неправдоподобно синим, коровы испуганно жались друг к другу и море бурлило, Предвещая грозу. Прекрасной и прочной была жизнь под этим небом с его неугомонными ветрами. Титус неизменно сопровождал Сваммердама в его удивительных экскурсиях. В те дни, когда молодой ученый по-настоящему принимался за какую-нибудь исследовательскую работу, он становился раздражителен и неприятен. Ему, по-видимому, доставляло удовольствие разыгрывать из Себя профессора, но Титус относился к этому добродушно и только посмеивался про себя. В таких случаях голос Сваммердама делался хриплым, команда звучала резко и лаконично, он грубо отчитывал Титуса, если тот недостаточно ловко справлялся со своими обязанностями помощника. Иногда им приходилось залезать по колено в воду; после этого они ложились на солнцепеке, закусывали и сушили свою одежду. Титус с радостью и восторгом убеждался в остроте исследовательского глаза своего ученого приятеля. Сваммердам замечал на расстоянии и невооруженным глазом то, что Титус способен был разглядеть только под лупой. Там, где едва ворсилось какое-то чуть заметное пятнышко, которое Титус готов был принять за синий бутончик, Сваммердам, осторожно подставив сачок, выуживал жука. Жужжание в тростнике, которое Титус принимал за гудение ветра, наводило Сваммердама на след удивительнейших стрекоз и водяных вшей. В бабушкином старом сарайчике, наполовину сгнившем и развалившемся, он обнаружил новую разновидность древесных червей и черных жучков, на обработку которых пришлось затратить целых два дня. Титус охотно помогал ему. Он понимал, что грубоватые манеры его беспокойного друга - это чисто внешнее. Но стоило им вернуться домой (а Титусу подолгу приходилось уговаривать своего приятеля прекратить изыскания: тот постоянно рвался все дальше и дальше), как они начинали оживленно и мирно беседовать, главным образом по поводу сделанных находок. И тогда Титусу становилось ясно, что его друг даже и не представлял себе, как резок и груб он бывает во время работы.

Ян Сваммердам был правоверным протестантом. Он цитировал Безу и Кальвина и в ответ на каждое возражение обрушивал на Титуса поток схоластического бреда. При всех исследованиях и манипуляциях над трупиками его несчастных жертв восторг перед всемогуществом божьим каждый раз выливался в настоящий гимн творцу. Титусу доставляло удовольствие подтрунивать над ним.
- Послушаешь тебя, так можно подумать, что даже в строении вши ты видишь перст божий! - смеясь, сказал Титус.
Ян Сваммердам сделал серьезное лицо и наморщил лоб.
- Перст божий в строении вши? - повторял он как бы про себя.- Да, я вижу его. Ладно, я запомню твои слова.
Титус захохотал еще громче. Ему и не мерещилось, что Ян Сваммердам сдержит свое слово и много лет спустя использует его мысль в качестве заголовка к одной из своих полемических статей. Бабушке совершенно непонятны были ни сам этот высокий, худощавый естествоиспытатель, ни его взгляды. Она спокон веку знала, что мухи, жуки и пауки - порождение дьявола и подлежат уничтожению. А тут вдруг какой-то долговязый чудак копается со всякой нечистью, целыми часами возится со своими лупами на захваченном у нее столе да еще восхваляет господа за этих поганых тварей! Сначала она даже побаивалась: а не занимается ли он черной магией? Но Титус ее высмеял, и она успокоилась, убедившись наконец, что друг ее внука - вполне правоверный и добропорядочный христианин: отец-то у него, оказывается, даже церковный староста! Но окончательно Сваммердам покорил ее тем, что обычно прочитывал за столом какую-нибудь главу из священного писания, и читал хорошо, благолепно, с расстановкой, совсем как священники, которых ей иногда удавалось послушать, пока подагра не приковала ее к дому. Когда доходило до изречений, которые она знала напамять, она кивала в такт головой, а иной раз незаметно засыпала. Зато когда он читал молитвы, она благоговейно повторяла за. ним слова. Сваммердам, по ее мнению, знал очень хорошие молитвы, которые, как ей казалось, страдали только одним недостатком - были слишком коротки, хотя Титус считал, что они вдвое длиннее, чем следует.

Дочерна загорелые и поздоровевшие, вернулись Титус и Сваммердам летом в город. Естествоиспытатель привез с собой целую сокровищницу выловленных им редчайших экземпляров насекомых. Через несколько месяцев он собирался в Лейден поучиться у Хор не, Димербрука и Сильвиуса. Об его предстоящем отъезде они говорили редко. Обоих угнетало сознание, что вот не успели они вновь обрести друг друга, а уж приходится расставаться. Как-то раз, когда Титус заговорил на эту тему, Сваммердам успокоил его:
- Но ведь это ненадолго. Я скоро вернусь в Амстердам.
Титус молча кивнул, но его страшило предстоящее зимнее одиночество.
Он привел Сваммердама на Розенграхт. Рембрандту и Хендрикье его друг пришелся по душе. Великий художник часами мог беседовать с ним о его научной работе. Рембрандт проявлял страстный интерес к миру чудес, открывавшемуся под микроскопом. Обсуждали они и картину Дюрера «На лужайке», приводившую Сваммердама в восторг, хотя на ней не было ничего, кроме травы. Рембрандт писал портрет Сваммердама. Корнелия, жизнерадостное одиннадцатилетнее создание, впервые в жизни потеряла сердце. Все дразнили ее Яном Сваммердамом. Но Сваммердам отнесся к ее обожанию по-рыцарски и самым усердным образом разыгрывал роль поклонника. Все лето по этому поводу не прекращались смех и шутки.

Книга I
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27 - стр 28 - стр 29 - стр 30 - стр 31 - стр 32 - стр 33 - стр 34 - стр 35 - стр 36 - стр 37 - стр 38 - стр 39 - стр 40 - стр 41 - стр 42

Книга II
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 27 - стр 27

Книга III
стр 1 - стр 2 - стр 3 - стр 4 - стр 5 - стр 6 - стр 7 - стр 8 - стр 9 - стр 10 - стр 11 - стр 12 - стр 13 - стр 14 - стр 15 - стр 16 - стр 17 - стр 18 - стр 19 - стр 20 - стр 21 - стр 22 - стр 23 - стр 24 - стр 25 - стр 26 - стр 27 - стр 28 - стр 29 - стр 30 - стр 31 - стр 32 - стр 33 - стр 34


Рекомендуемые сайты от Рембрандта:

•  Мы отыщем лучший тур - отдых с детьми в греции он-лайн.

Гледис Шмитт. "Рембрандт". Исследование жизни и творчества Рембрандта » предисловие »



Книга первая:

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая


Книга вторая:

Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая


Книга третья:

Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцать
Часть двенадцать


Книга четверая:

Часть тринадцать
Часть четырнадцать
Часть пятнадцать
Часть шестнадцать


Книга пятая:

Часть семнадцать
Часть восемнадц
Часть девятнадц
Часть двадцатая



Художник Рембрандт Харменс Ван Рейн. Картины, рисунки, критика, биография
Rembrandt Harmens van Rain, 1606-1669   www.rembr.ru   e-mail: help(a)rembr.ru